Спортивная журналистка Елена Вайцеховская жестко высказалась о возвращении фигуристки Елены Костылевой в академию «Ангелы Плющенко», подчеркнув, что теперь вся её дальнейшая карьерная дорога в спорте будет идти «под клеймом».
По мнению Вайцеховской, история вокруг Костылевой и ее переходов зашла слишком далеко и превратилась в затянувшийся сериал, в котором реальные люди перестают восприниматься как живые личности. Она отмечает, что, когда ситуация тянется месяцами и годами, спортсмены в глазах публики превращаются не в людей с чувствами и проблемами, а в условных персонажей некоего сценария — порой смешных, порой скандальных, но все равно далеких от настоящей человеческой драмы.
Журналистка подчеркивает: в такой атмосфере сложно говорить о сострадании и понимании. Зритель и читатель уже не видит девочку, которая может переживать, сомневаться, уставать, ошибаться. Вместо этого появляется ощущение, будто все участники истории играют чужую, непонятную роль, а не проживают свою жизнь. И именно в этом, по мнению Вайцеховской, одна из самых страшных сторон подобного публичного давления.
Костылева возвращается в академию Плющенко после серьезного конфликта и громких заявлений, и именно они, считает Вайцеховская, теперь будут тенью следовать за фигуристкой. С её слов, Лене «предстоит жить в спорте срежиссированную мамой жизнь» — и эта формулировка явно указывает на то, что ключевые решения в карьере юной спортсменки, по ощущениям наблюдателей, принимаются не ею самой, а её родителями, в первую очередь матерью.
Особенно тяжелым Вайцеховская называет тот факт, что в публичном пространстве уже прозвучали формулировки о «привычке к тусовкам, шоу, отсутствию режима», а также о «систематических пропусках тренировок, нарушении условий по контролю веса и невыполнении тренировочных заданий». Для спортсмена, напоминает журналистка, такие слова — не просто критика. Это клеймо, которое встает рядом с именем и начинает его определять.
В профессиональной среде подобные формулировки часто воспринимаются как знак «выбраковки». Если за спортсменом закрепляется репутация человека, который не способен соблюдать режим, пропускает тренировки и не выполняет установки тренеров, дальше с ним начинают работать совсем по‑другому. Его рассматривают не как перспективного атлета, а как рискованный проект, на который опасно тратить время, силы и ресурсы.
Вайцеховская не исключает, что в шоу-формате Костылева может быть крайне востребованной. Она отмечает, что Лена действительно может ярко кататься в показательных выступлениях и коммерческих проектах. Более того, по мнению журналистки, не исключено, что Евгению Плющенко фигуристка сейчас в первую очередь интересна как эффектная участница шоу, способная добавить зрелищности и эмоций, а не как ставка на серьезный спортивный результат в ближайшей перспективе.
Когда речь заходит о продолжении «значимой спортивной истории», Вайцеховская высказывается предельно скептически. Она честно признает, что с учётом уже сложившейся репутации и всей предшествующей медиашумихи ей очень сложно представить, что Костылева сможет вернуться в элиту именно как соревнующаяся фигуристка с большими целями. Слишком много вокруг неё накопилось вопросов к дисциплине, мотивации и управлению карьерой.
При этом подлинная трагедия ситуации, по мнению многих наблюдателей, в том, что Лена — очень юная спортсменка, оказавшаяся в эпицентре конфликтов взрослых людей: тренеров, родителей, функционеров. Вайцеховская фактически поднимает более широкий вопрос: где заканчивается право родителей руководить судьбой ребенка и начинается разрушительное вмешательство, превращающее жизнь юного спортсмена в тщательно выстроенный, но чужой сценарий?
Давление семьи в спорте — тема, о которой стараются говорить осторожно. С одной стороны, без родительской поддержки в детско-юношеском спорте почти невозможно выжить: это деньги, время, логистика, моральная опора. С другой — когда амбиции родителей становятся выше интересов ребёнка, появляется риск, что спортсмен живет не свою жизнь, а выполняет чьи-то несбывшиеся мечты. В случае Костылевой, по словам Вайцеховской, создаётся ощущение именно такой «режиссуры».
Отдельный пласт проблемы — публичность. Всё, что раньше оставалось внутри катка и раздевалки, сегодня мгновенно становится достоянием аудитории: заявления тренеров, перепалки, намёки на нарушение режима. Подросток-спортсмен в таких условиях оказывается под прицелом не только профессионального сообщества, но и тысяч комментаторов. Ошибка, конфликт или неудачный сезон уже не воспринимаются как рабочие моменты — они превращаются в медийный штамп, от которого очень тяжело избавиться.
С точки зрения психологии спорта, «клеймо» — это не фигура речи, а реальный фактор риска. Юный спортсмен, который знает, что о нём говорят как о проблемном, ленивом, недисциплинированном, может либо сломаться и уйти, либо начать отчаянно доказывать обратное ценой здоровья. И в том, и в другом случае страдает человек, а не только его спортивный результат. Вайцеховская своим текстом фактически предупреждает: подобные истории не проходят бесследно ни для психики, ни для дальнейшей судьбы.
При этом нельзя забывать, что спорт высших достижений всегда балансирует между жёсткостью и гуманностью. Требовательность тренера, строгий режим, контроль веса и нагрузки — это часть профессии. Но когда эти темы выносятся в публичное поле и подаются как приговор, а не как рабочая информация, грань переходит в стигматизацию. В случае с Костылевой эта стигма уже сформирована, и именно об этом говорит Вайцеховская, называя расхожие формулировки «клеймом» и «выбраковкой».
Ситуация вокруг возвращения Лены в «Ангелы Плющенко» также поднимает вопрос доверия между спортсменом и тренером. Возврат после конфликта — всегда испытание: нужно выстраивать отношения заново, договариваться, менять подходы. Когда к этому добавляется мощный информационный фон, дело усложняется вдвойне. Любой последующий пропуск тренировки или слабый старт теперь будет восприниматься не как эпизод, а как подтверждение уже навешанного ярлыка.
Тем не менее у таких историй бывают и другие финалы. Спорт знает примеры, когда «проблемных» юниоров спустя годы вспоминали как людей, сумевших переломить отношение к себе благодаря работе, результатам и внутренней зрелости. Но для этого нужны не только талант и тренер, но и честный разговор внутри семьи: чью жизнь живёт спортсмен, чего он хочет сам, и готов ли он платить цену за возвращение на высокий уровень.
Вайцеховская своим комментарием, по сути, фиксирует текущее положение дел: сейчас Лена Костылева входит в новый этап своей карьеры с уже сформированным к ней отношением — и это отношение неблагоприятное. То, станет ли это окончательным приговором или тяжёлой точкой старта, во многом зависит от того, смогут ли все взрослые вокруг неё — тренеры, родители, менеджеры — перестать воспринимать её как персонажа чужого сценария и увидеть в ней человека, которому ещё только предстоит разобраться со своей собственной жизнью в спорте.